Навигация
 
Псковский край в прессе - 2010 год Право Уланова Ю. О проблемах реализации статьи 5 конвенции о защите прав человека и основных свобод в росс
Уланова Ю. О проблемах реализации статьи 5 конвенции о защите прав человека и основных свобод в росс

Российская Федерация как участник Конвенции о за­щите прав человека и основных свобод признает юрисдик­цию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Про­токолов к ней.

Значительное число жалоб в Европейский суд по пра­вам человека все чаще заставляют правоприменителей об­ращаться к практике Европейского суда. По состоянию на 1 апреля 2008 г. в отношении России Европейским судом в течение 10 лет всего было принято 438 постановлений (1).

В связи с этим остро возникла необходимость изуче­ния и обобщения этой практики, выработки механизмов ее внедрения в систему российского уголовного правосудия.

Наиболее актуальной проблемой реализации поло­жений ст. 5 Конвенции в российской судебной практике является регламентация в уголовно-процессуальном за­конодательстве вопросов избрания и продления меры пре­сечения в виде заключения под стражу.

Статья 5 «Право на свободу и личную неприкосновен­ность» Конвенции гласит: 1. Каждый имеет право на сво­боду и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе, как в следующих случаях и в поряд­ке, установленном законом: законное содержание под стражей лица, осужденно­го компетентным судом;

законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;

с) законное задержание или заключение под стра­жу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеют­ся достаточные основания полагать, что необходимо пре­дотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...»

За последние годы Европейский Суд принял значи­тельное число постановлений в отношении России, в ко­торых констатировалось нарушение ст. 5 Конвенции в свя­зи с содержанием под стражей.

Так, по целому ряду дел против России Европейский Суд признал незаконным учет только тяжести преступления в качестве основного довода, что лицо может скрыться («Белевицкий против Российской Федерации», постановление от 1 марта 2007 г. (2), «Старокадомский против России», поста­новление от 31 июля 2008 г.(3); «Салманов против Российской Федерации», постановление от 31 июля 2008 г.(4) и др.)

Вероятно, такое критическое отношение Европейско­го суда к российским судебным решениям обусловило тен­денцию к значительному уменьшению количества удов­летворенных судами России ходатайств органов следствия об избрании меры пресечения в виде заключения под стра­жу: если в 2008 году было удовлетворено 98,1% ходатайств, то в 2009 году — 90,1%, то есть на 8% меньше (5). Судебная статистика Псковской области также свидетельствует об уменьшении количества удовлетворенных ходатайств (по сравнению с 2002 годом — более чем на 10%, в 2009 году су­дами всего удовлетворены 87% ходатайств), однако анализ кассационной практики говорит о достаточно формаль­ном подходе судов к решению этого вопроса.

Существует, на наш взгляд, три основные причины, связанные с тем, что российские судебные решения по арестам не отвечают требованиям ст. 5 Конвенции, это:

- несовершенство уголовно-процессуального зако­на и «медленная» имплементация международно-право­вых норм в УПК;

- незнание правоприменителями, в том числе и судь­ями — основных требований международных стандартов в этой сфере и постановлений Европейского Суда, содержа­щих нормативные толкования;

- личностный фактор.

Что касается первой причины — несовершенства за­кона следует отметить, что имплементация в нашем уго­ловно-процессуальном законодательстве международно-правовых норм и принципов проходит не так быстро, как требуют интересы правосудия. Анализ изменений (а они уже дважды вносились в ст. 97 и в ч. 1 ст. 108 УПК РФ, пре­дусматривающих основания для избрания заключения под стражу) уже сам по себе свидетельствует о ее несовершенс­тве. Так, Федеральным Законом № 226-ФЗ от 8 декабря 2003 г. «О внесении изменений в Уголовно-процессуаль­ный кодекс Российской Федерации» ч. 1 ст. 108 УПК РФ была дополнена указанием на необходимость учета и отра­жения в судебном решении конкретных, фактических об­стоятельства, на основании которых судья пришел к выво­ду об избрании именно заключения под стражу, а не иной меры пресечения.

Это изменение как раз явилось реализацией постанов­ления Европейского Суда по делу "Смирновы против Рос­сийской Федерации" (6), установившего нарушение со сторо­ны государства пп. 1 и 3 ст. 5, п. 1 ст. 6 и ст. 8 Конвенции

Вместе с тем нормы УПК РФ по — прежнему не в пол­ной мере отвечают требованиям ст. 5 Конвенции.

а) Так, согласно ст. 5 Конвенции основанием к арес­ту является наличие обоснованного подозрения лица в со­вершении преступления.

В постановлениях Европейского Суда по делу Калаш­никова (от 15 июля 2002 г. (7)) и по делу Худоерова (от 8 но­ября 2005 г.(8)) говорится об обязанности суда при решении вопроса о содержании обвиняемого под стражей выяснять "наличие разумно обоснованного подозрения в отноше­нии задержанного лица в совершении им преступления".

Однако в УПК РФ такого основания не предусмот­рено.

Удивительно, но об обоснованности подозрения как основании ареста ничего не было сказано ни в постанов­лении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 5 марта 2004 г. "О применении судами норм Уголов­но-процессуального кодекса Российской Федерации (9)"ни в специально принятом постановлении Президиума Вер­ховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2006 г. «О рассмотрении результатов обобщения судебной прак­тики об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемых или обвиняемых в совершении пре­ступления».

Только в постановлении Пленума Верховного Су­да Российской Федерации № 22 от 29 октября 2009 г. «О практике применения судами мер пресечения в виде за­ключения под стражу, залога и домашнего ареста» наконец сказано об обязанности суда проверить обоснованность подозрения, которое, как указал Верховный Суд, предпо­лагает наличие достаточных данных о том, что лицо могло совершить преступление (п. 2)"(10).

б) Существует, на наш взгляд, проблема правовой не­ урегулированности заключения под стражу в период окон­чания предварительного следствия и направления его в суд.

В ряде решений Европейский суд признал системной незаконную практику судов России в нарушение ч. 1 ст. 5 Конвенции, когда содержание под стражей осуществля­лось только на основании того, что дело направлено в суд («Корчуганова против Российской Федерации», постанов­ление от 8 июня 2006 г." (11), «Нахманович против Российской Федерации», постановление от 2 марта 2006 г.(12)и др.)

По этому вопросу имеется только одно постановление Конституционного Суда Российской Федерации (13) с рас­плывчатой формулировкой следующего содержания: «Прокурор... при утверждении обвинительного заклю­чения и направлении уголовного дела в суд обязан прове­рить, не истекает ли установленный судом срок содержания под стражей и достаточен ли он для того, чтобы судья имел возможность принять решение о наличии или отсутс­твии оснований для дальнейшего применения заключе­ния под стражу на судебных стадиях производства по делу. Если к моменту направления дела в суд этот срок истека­ет или оказывается недостаточным..., прокурор в соответс­твии со ст.ст. 108 и 109 УПК РФ обязан обратиться в суд с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемо­го под стражей...»

Фактически вопрос о необходимости и времени пода­чи такого ходатайства отдан на произвольное усмотрение прокурора. С учетом этого полагаем, что было бы более правильным закрепить в УПК сроки направления таких ходатайств в суд.

Вторая причина недостатков судебных решений, свя­занных с избранием меры пресечения в виде заключения под стражу, — это, как указывалось выше, незнание пра­воприменителями, в том числе и судьями основных тре­бований международных стандартов в этой сфере и поста­новлений Европейского Суда, содержащих нормативные толкования.

Для устранения пробелов знаний судей и понима­ния ими решений Европейского Суда, имеющих не толь­ко юридическую, но и стилистическую специфику, необ­ходима практическая реализация постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 5 от 10 октяб­ря 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции об­щепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (14).

В нем Российской академии правосудия рекомендова­но регулярно анализировать источники международного и европейского права, издавать необходимые практические пособия, комментарии, монографии, учебную, методичес­кую, научную литературу, а Судебной коллегии по граж­данским и уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации — совместно с Российской академией правосу­дия подготовить предложения о дополнении ранее приня­тых постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации соответствующими положениями о примене­нии общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации (пп. 18 и 19 вышеуказанного постановления).

Среди причин вынесения некачественных судебных решений можно отметить и личный фактор, поскольку во многом правоприменительная деятельность зависит от профессионализма конкретного судьи, его желания ра­зобраться в вопросе, изучить имеющиеся материалы, что сейчас доступно с учетом материально-технического и кадрового обеспечения судейского корпуса.

 

1 Российские дела в Европейском суде по правам человека: опыт первого десятилетия. Аналитический обзор. М., 2008. С. 327.

2 Бюллетень Европейского суда по нравам человека. 2007. № 8. С. 69-91.

3 Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2009. № 1. С. 124-137.

4 Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2009. №2. С. 132-144.

5 Судебная статистика Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации: сводные статистические отчеты о де­ятельности судов общей юрисдикции за 12 месяцев 2008 г. и 12 месяцев 2009 г. http:www.cderp.ru

6  Журнал российского права. 2004. № 6. С 108-124.

7 Европейский суд по правам человека. 11ервые решения по жалобам из России (сборник документов). М., 2004. С. 88-115.

8 Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. № 7. С. 57-99.

9 В п. 4 указывается только следу юн к V1 «Рассматривая ходатайство об избрании подозреваемому, обвиняемому в качестве меры пресе­чения заключения под стражу, судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступ­лении». Бюллетень Верховного Суди Российской Федерации. 2004. № 5. С. 12.

10 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. № 1.

11 Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. № 11. С. 73, 110-122.

12 Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. № 9. С. 55, 81-99.

13 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации № 4 – П от 22 марта 2005 г. « По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан».

14 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 12.

 

Уланова Ю. О проблемах реализации статьи 5 конвенции о защите прав человека и основных свобод в российском уголовном судопроизводстве / Ю. Уланова // Российская юстиция. – 2010. - №5. – С. 48 – 50.

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий


 
Авторизация



На сайте
Сейчас 36 гостей онлайн

Псков. Централизованная библиотечная система. Краеведческая справочная интернет-служба. © 2018

Сайт создан в рамках мастер-класса
«Технология создания интерактивных сайтов»,
организованном на портале Сеть творческих учителей
Рукодитель мастер-класса Д.Ю.Титоров