Навигация
 
Псковский край в прессе - 2011 год Литература Сидоров Ю. Земляничные тропы поэтов
Сидоров Ю. Земляничные тропы поэтов

Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется, - И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать...

Ф.И.Тютчев

С возрастом начинаю все больше понимать, что на свете белом ничего случайного не бывает. Много лет занимаясь теорией ве­роятности и математической статистикой, прило­жением их методов к познанию физических явле­ний и систем, давно пришел к выводу, что случай­ность - это проявление непознанной закономер­ности. И то, что мое сердце прикипело к Пушкиногорью, что я считаю эти места одними из лучших на земле, только подтверждает вышесказанное.

С детства родители мои учили меня понимать и чувствовать прекрасное. С семи лет я учился музы­ке - игре на аккордеоне, инструменте красивом, бывшем в пятидесятые годы экзотическим, редким и очень эффектным по звучанию, меня водили в лучшие театры Ленинграда, в музеи. Отец советовал мне записывать свои впечатления от фильмов, спектаклей, пересказывать их содержание. Мама занималась собиранием библиотеки. Одним из первых у нас появилось академическое собрание А.С.Пушки­на. Потом собрания Гоголя, Тургене­ва, Горького, Толстого, Чехова... Папа играл на щипковых инструментах - гитаре, домре, балалайке, в юности он даже занимался в оркестре рус­ских народных инструментов. Мама обожала балет, в юности поступила в хореографическое училище, но потом педагоги отсоветовали это занятие. Она была знакома с известными мас­терами балетного искусства. У нас всегда в почете были книги, музыка, шахматы. Так мог ли я после такой подготовки не влюбиться в Семена Степановича Гейченко, в дивное тру­долюбивое Пушкиногорье, не оце­нить все величие сделанного Семе­ном Степановичем для русской куль­туры?! Мог ли я не оценить благород­ные таланты поэтов, писателей, ху­дожников Пушкинских Гор?!

Со временем не только оценил, но и познакомился с ними, и сердце мое теплеет от мысли, что многих из них я могу назвать своими друзьями.

Летом 2007 года на турбазе я про­читал объявление с приглашением на поэтические посиделки, вести которые будет член Союза писателей России поэт Наталья Лав- рецова, а читать стихи будут пушкиногорские ав­торы и все желающие. От любопытства пошел и с тех пор каждую субботу ходил с огромным удо­вольствием. Да и как было не ходить, если вы слышали, например, такие стихотворные строки:

Вдоль берега, лугами заливными, Пойду бродить у вечности в гостях. Там незабудки стали голубыми, Катаясь в небесах на облаках. Там солнце превратилось в одуванчик, Туман укрылся в капельках росы. Там тикают с рассвета до заката Природные, цветочные часы.

Красиво, а?! А какие образы! Позже, уже познакомившись с пушкиногорски- ми поэтами, я узнал, что Ирина Белькова, напи­

савшая это милое стихотворение, работает в за­поведнике, в Бугрово, увлекается стихосложени­ем давно и по совету Натальи Лаврецовой собра­ла уже целую тетрадь стихов.

В то лето отмечалось 80-летие Пушкиногорско- го района Псковской области, к этой дате вышел сборник стихов «Литературное Пушкиногорье». Поэтому я мог не только по субботам слушать прекрасные стихи, но многие из них читать в сборнике. Запомнились следующие строки Вик­тора Окунева:

Мне хочется обнять весь этот лес, Мне хочется с ним говорить на равных! Я видел его слезы, слышал смех, Березовый, сосновый и дубравный. И горестно мне жить среди людей, Растерянных порой и озлобленных... И тянет мир иной - корней, ветвей И вечных истин, смертно обнаженных.

Жестокая оценка, но правдивая. А разве не честны, разве не правдивы пронизан­ные болью за гибнущую русскую деревню следую­щие строки Юрия Иванова из стихотворения «Бро­шенная деревня»:

За пригорком -деревня. Когда-то была. А теперь две избы скособочили крыши. От других ничего - ни кола, ни двора. Да и эти две здесь вроде лишние. Ни тропы, ни примятой ногою травы, А когда-то селились и люди, и счастье. Одичавшие яблони, парочка слив Да высокий бурьян, взявший власть здесь.

Хорошим знанием жизни, честностью, искрен­ностью и свежим ароматом стиха отличаются творения пушкиногорцев, знающих цену труду на любимой земле. Их стихи лишены штампованных рифм, искусственных чувств и эмоций, пошлости и сальности. Они о красоте русской деревенской жизни, о красоте русской провинции, намного превосходящей нравственно провинцию столич­ную, о красоте природы России. Посмотрите, как взволнованно и задушевно пишет об этом На­талья Лаврецова в стихотворении, посвященном С.С.Гейченко:

Какая осень, Боже мой, какая осень! Шурша нагретою хвоей, бреду меж сосен. Меж старых сосен, старых лип и старых кленов... Я безнадежно сердцем влип, навеки тронут Немым сподвижничеством муз дворовых вязов.

Одним узлом семейных уз я с ними связан.

Как будто листья на ветру, слова роняю.

Но я боюсь, что я совру, - я слов не знаю

Таких, чтоб развели меня с последним летом...

Таких, чтоб хоть на склоне дня побыть поэтом.

Наталья Лаврецова пишет не только стихи. В нача­ле 2010 года, например, у нее вышла чудесная книж­ка «Трость Пушкина», представляющая своеобраз­ный литературный детектив для детей, юношества и тех взрослых, которые не потеряли способности удивляться и восторгаться чем-то известным, но вновь увиденным в другом свете, в другой смысло­вой тональности, в другом эмоциональном ракурсе. И вы воспринимаете это известное по-новому, вам открываются новые грани явления, процесса. А де­лает все это автор, заражая вас своей увлечен­ностью описываемым, своей доброй энергией.

И вот в журнале «Север» № 1 - 2 за 2010 год прочитал новое произведение Натальи Анатоль­евны Лаврецовой под названием «Два поэта на земляничном пути». Повесть эта была прочитана мною на одном дыхании, действие ее тоже про­исходит в Пушкинских Горах, в деревнях Савкино и Луговка. Сам автор много ездит по России, но как подлинно русский писатель творит в основ­ном на своей земле, где живет, в Савкино, будто помнит горькие строки великого русского компо­зитора Сергея Васильевича Рахманинова: «Уехав из России, я потерял желание сочинять. Лишив­шись родины, я потерял самого себя. У изгнанни­ка, который лишился музыкальных корней, тра­диций и родной почвы, не остается желания тво­рить, не остается иных утешений, кроме неруши­мого безмолвия нетревожимых воспоминаний».

Повесть «Два поэта на земляничном пути» о любви, причем написана она в жанре своего рода литературного импрессионизма, когда события и чувства отходят на второй план и заменяются впе­чатлениями. Читатель ждет-ждет развития, а его нет, есть лишь предощущение событий, впечат­ление от ожидаемого. Вот, например, как описана встреча героев друг с другом: «Нет, это не был кувшин с джином. Это был джинн сам по себе. Но еще раньше, чем взглянула... Вздрогнуло что-то: ведь не существовало же! Не должно существо­вать. В природе не предусматривалось. Но - эта фигура... Легкая посадка торса на узкие бедра... Развернутые плечи. Что это? Где видела? Растре­панные ветром волосы. Неспешные, размерен­ные движения... Парень стоял за забором, держа в руках маленький топорик, что-то там делал».

Конечно же, оба героя пишут стихи. Почитайте стихи героини:

Соблазни меня красиво.

Так, как только ты умеешь.

Чтобы конь чугунный гривой

Вдруг повел на острой шее.

Соблазни меня - прекрасно.

Чтоб сквозь трав многоголосье

Шелестнуло б: я согласна.

Даже если и не спросишь.

Скажешь, подойдя к окну: как грубо

Ветер с туч срывает глянец.

Я скажу: хоть это глупо, но, наверно, я останусь...

Позволю себе привести еще один отрывок из повести:

«Прошел год. Мы с Селянычем идем той же лесной тропой. Конец июня. Земляника.

-   Извини, Селяныч, но...

Я ныряю в заросли, полные душистых ягод.

-      Два поэта на земляничном пути, - вдруг гово­рит Селяныч, наблюдая за моим очередным марш-броском.

-   Что? - застываю я с ладонью, полной ягод.

-   Мы с тобой два поэта на земляничном пути.

Я смотрю на Селяныча - и вижу: знойное лето,

большие колеса велосипеда, ладонь с ароматом ягоды, протянутую к губам. Два поэта на земля­ничном пути...

-      Это ты хорошо сказал, Селяныч, очень хоро­шо. Есть путь Млечный, есть - земляничный. Если звезды ковша Большой Медведицы соединить и мысленно продолжить, можно упереться в Поляр­ную звезду. А Полярная звезда олицетворяет со­бой центр Вселенной, равновесие мира. Если путь - он обязательно должен куда-нибудь привести».

Уверен, что я этими отрывками не донес и со­той доли того очарования, которое есть во всей повести. Фабула простая, интересно проследить эволюцию чувств героев, изменения их внутрен­него состояния при неизменности принципов и мотивов поведения. Замечу, что прототипом Се­ляныча является реальное лицо - поэт Виктор Окунев, проживающий в деревне Луговка, кото­рая в повести носит название Полянка. Как и в книге «Трость Пушкина», Лаврецова описывает родные пушкиногорские места, а прототипами являются жители и гости этих мест.

...Закрыл журнал «Север», подумал: а что же яв­ляется движущей силой, своего рода стимулом в творческих порывах «пишущей братии» Пушкино- горья? Гонораров нет, денег на издание тоже нет, тиражи (если посчастливилось издать) мизерные, а жизнь трудная и каждый день пропитание требу­ется, говоря языком презренной прозы. Ведь да­леко не только по земляничным тропам ходят ав­

торы, не только по аллеям из роз. И тут вспомнил я стихотворение Екатерины Филаретовой из сбор­ника «Литературное Пушкиногорье», посвященное Великой Отечественной войне:

Ничто беды не предвещало. Многоязычная страна С энтузиазмом созидала. В Европе шла уже война. Пахали, строили, рожали. Корчагин Павел был кумир. И даже в мыслях не держали, Что в одночасье рухнет мир. Все мирно спали. На рассвете Бомбили наши города. И непроснувшиеся дети Ушли из жизни навсегда. Пришел топтать святыни наши Кровавый кованый сапог. Мы все до дна испили чашу Смертей, страданий и тревог. Страна огромная вставала И принимала смертный бой. Еще история не знала Таких побед такой ценой!..

Вот в чем дело! В генетической памяти, в особен­ностях русского характера, который любые труд­ности позволит преодолеть ради великой цели. Наш народ помнил и помнит Павку Корчагина, пом­нит титанические усилия отцов и дедов по строи­тельству могучего Советского Союза, по восста­новлению советской страны после тяжелейшей войны. Помнит. Поэтому даже неосознанно, нахо­дясь в сложных материальных условиях, преодоле­вая невзгоды, крепкие духом пушкиногорские ли­тераторы, художники творят, сочиняют, не умом, но сердцем. Как созидали их отцы и деды. Они то­же бойцы. Но оружием их являются перо и кисть.

Снова вспоминается великий русский поэт Фе­дор Иванович Тютчев:

Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать - В Россию можно только верить.

Я верю в будущее мастеров пера и кисти люби­мого Пушкиногорья. Они делают великое дело ста­новления и крепчания русской духовности на зем­ле Пушкина. Ваше слово обязательно отзовется благом для людей, дорогие друзья. Дерзайте!

 

Сидоров Ю. Земляничные тропы поэтов / Юрий Сидоров // Север. – 2011. – март – апрель. – С. 237 – 239.

 

Добавить комментарий


 
Авторизация



На сайте
Сейчас 31 гостей онлайн

Псков. Централизованная библиотечная система. Краеведческая справочная интернет-служба. © 2018

Сайт создан в рамках мастер-класса
«Технология создания интерактивных сайтов»,
организованном на портале Сеть творческих учителей
Рукодитель мастер-класса Д.Ю.Титоров