Навигация
 
Псковский край в прессе - 2011 год Литература Назарова Е. Чтобы голос не был фальшив
Назарова Е. Чтобы голос не был фальшив

ЧТОБЫ ГОЛОС НЕ БЫЛ

ФАЛЬШИВ

В двадцатые годы двадцатого века - первое десятилетие жизни новой страны — щекотливый вопрос, должен ли художник служить власти, поднимался тут и там. Пролетарская идеология гласила: все силы, в том числе - творческие, должны быть брошены на построение идеального государства, и в этих условиях художник не имел права на аполитичность. Восемьдесят лет назад, 1 февраля 1921 года «Серапионовы братья» впервые собрались вместе — чтобы мягко, но настойчиво противостоять этому категоричному тезису. «У каждого свой барабан», — так определил границы свободы в коллективе Николай Никитин еще на первой встрече «Серапионов». Так они и «барабанили» восемь лет, но у всех получились такие разные ритмы...

 

С ГОФМАНОМ И БЕЗ

 

Тесная компания начинающих лите­раторов с творческими «субботами», которые плавно перепекали во «вторники», «среды», и «пятницы»... Едва ли не единственная литературная группа, не выступившая с декларацией либо манифестом, зафиксировавшим их творческие принципы... Не структура, не организация, просто - «братья». Именно так несколько молодых лю­дей, объединенных не столько идентичными взглядами на общество и литературу, сколько приятельскими отношениями, предпочли назвать свой союз. «Потому что один брат может молиться Богу, а другой Дьяволу, но братьями они останутся», - романтически обозначили свои отношения «серапионы».

С чего же все начиналось? В феврале 1919 года при петроградском издательстве «Всемирная литература» открылась студия художественного перевода, которая должна была готовить квалифицированных  переводчиков. Однако со временем выяснилось, что молодые люди, занимавшиеся в студии, хотели овладеть не только искусством  художественного перевода,  а вообще литературным мастерством. Вскоре переводческая студия переехала в открывшийся 19ноября 1919 года «Дом Искусств» и стала Литературной студией. Здесь  молодые авторы слушали  лекции известных писателей и филологов - Жирмунского, Белого, Чуковского, Шкловского... Последний так проникся деятельностью «Серапионовых братьев», что его начали считать одним из них. Шкловский даже, по добно другим членам .союза, получил прозвище - «брат- скандалист».

Со временем из Литературной стадии выделялась группа наиболее инициативных и талантливых писателей. И это единственное, что нужно было для создания «Серапионовых братьев».

Почти  сразу прием новых членов был ужесточен, а затем и прекращен вовсе. «Канонический»  состав группы запечатлен на фотографии 1921. Членами объединения были  Лев Лунц, Илья Груздев, Михаил Зощенко, Вениамин Каверин, Николай Никитин, Михаил Слонимский, Виктор Шкловский, Владимир Познер, Елизавета Полонская, Константин Федин, Николай Тихонов, Всеволод Иванов. На открытые собрания группы допускались «гостишки» - посторонние люди, более-менее приятные членам союза, а также друзья. В числе последних была и Анна Ахматова.

Однако провозгласить создание нового творческого союза было мало; надлежало еще и дать ему звучное название. Поначалу молодью литераторы планировали назвать свою группу «Невский проспект» - во-первых, это служило бы своеобразной отсылкой к «петербургскому мифу», отразившемуся в творчестве молодых авторов, во-вторых, комната Слонимского, которая долгое время оставалась местом встречи «серапионов», един­ственным окном выходила как раз на Невский проспект.

Однако в итоге молодые творцы остановились на другом названии. Имя группе дало одно из произведений Гофмана - «Серапионовы братья». В книге Гофмана группа друзей встречается после долгой разлуки, и один из них рассказывает о своем знакомстве с безумным графом П. Граф вообразил себя пустынником Серапионом, который при римском императоре Деции бежал в Фиваидскую пустынь, а позже принял мученическую смерть в Александрии. Все попытки друзей переубедить его наталкивались на непоколебимую уверенность графа, что весь окружающий нас мир - иллюзия и создание человеческого духа. Для группы молодых писателей главным в этой книге был принцип свободы воображения, порождающего новую реальность.  «Мы верим в реальность  своих вымышленных героев и вымышленных событий»,  объявил Лев Лунц. Он же создал литературный документ, который, хоть и не считался официальным манифестом, прояснил простым смертным, что идейная составляющая  объединяет «братьев». Собравшись в дни революционного напряжения, а «Серапионовы братья» должны были, вроде бы,  обозначить свою симпатию  к определенным политическим идеям, но в той  же статье внес ясность в эту запуганную историю: «Говорили нам справа и слева:  «С кем же вы, Серапионовы Братья? С коммунистами или против коммунистов?

За революцию или против революции?» С кем же мы, Серапионовы Братья? Мы с пустынником Серапионом».

Лунц продолжал: «Произведение может отражать эпоху, но может и не отражать, от этого оно хуже не станет. И вот Всеволод Иванов, твердый бытовик, описываю­щий революционную, тяжелую и кровавую деревню, признает Каверина, автора бестолковых романтических новелл. А моя ультра-романтическая трагедия уживается с благородной, старинной лирикой Федина». Эту

снисходительность и независимость «серапионы» очень страшились утратить. Даже Слонимский - будущий успешный советский прозаик - в воспоминаниях писал: «Пуще всего боялись потерять независимость, чтобы не оказалось вдруг «Общество Серапионовых братьев при Наркомпросе».

 

РАЗРУБИТЬ ОПАСНЫЙ КЛУБОК

 

«Пора сказать, что некоммутический рассказ может быть бездарным, но может быть и гениальным», - наивно заявляли «серапионы», и ни один из них даже не предполагал, какая судьба ожидает деидеологизированного писателя в новой стране. Настойчивое стремление оторвать литературу от общественной жизни, попытка освободить искусство от политической направленности, отказ от основной линии партии - все это было воспринято как вызов власти пролетариата...

Приверженцы «официального курса» в своих выступлениях резко критиковали декларации «Серапионовых братьев» за их враждебность новой идеологии и нарочитую аполитичность. И как ни пытались «серапионы» убедить чиновников от литературы, что политические убеж­дения у них есть, просто у каждого - свои, с точки зрения партии, позиции объединения отражали всего лишь метания растерявшейся интеллигенции после октябрьского переворота. С параноидальным упорством «Серапионовым братьям» пытались приписать какую-то антиобщественную линию, хотя объединение с самого своего возникновения не было однородным ни по политическим, ни по литературным симпатиям его членов. Этот опасный клубок литераторов надо было разрубить - и способ это сделать был найден. Задачей тех, кто стоял у власти, было подчинить группу своему влиянию, неявно разделив «братьев»: «толковым» можно было

дать зеленый свет, а вот «негодных» - низвергнуть. Расчет оказался верным - распад группы наметился сразу после того, как ее члены получили возможность публиковаться (Иванов, Федин, Никитин и Зощенко вскоре стали известными писателями, тогда как Лунца и Каверина почти не печатали). Некоторые «серапионы» были приняты в писательскую артель «Круг» - как выяснилось из недавно опубликованных документов, это общество существовало на деньги партии и стало ловушкой для литераторов.

Группа не была официально распущена, а дружеские связи быв­шие «серапионы» поддерживали до конца жизни, порой выступая в литературе единым фронтом. «Годовщины» «Серапионовых братьев» регулярно праздновались вплоть до 1929 года, постепенно перерождаясь из литературных встреч в обычные приятельские попойки. Намерение выпустить альманах к пятилетию группы так и осталось в помыслах. На юбилейный вечер, устроенный 3 февраля 1926 года в ленинградском Доме печати, не пришел Зощенко - один из наиболее значимых членов «братства».

Попытка возродить группу в конце 1929 года (состоялось несколько заседаний) не увенчалась успехом. Сама идея «братства» вне социально-политических рамок ушла в прошлое, да и время не способствовало существованию литературных группировок, окончательно упраздненных с появлением единого Союза писателей. Но как сложились судьбы бывших «серапионов», «отмеченных» в участии в аполитичном объединении?

 

В ОПАЛЕ

 

Шесть иностранных языков, пять лет литературной деятельности, ко­роткая, почти стремительная жизнь... «Юноша-фавн», «перепроизводство энергии», «человек огромного темперамента и мгновенных реакций», - вот лишь немногие цитаты современников о Льве Лунце. Чуть вникнув в особенности его личности и биографии, невольно задаешься вопросом: быть может, вся целенаправленная борьба «серапионов» против идеологизированной литературы была вызвана не чем иным, чем недальновидными рассуждениями Лунца - юной и харизматичной натуры, способной увлечь своими идеями многих? Лунц, «типичный выразитель идей либеральной буржуазной интеллигенции предоктябрьского образца», был, в действительности, уверен, что революция - явление не особенно значительное - вряд ли сумеет оказать сколько-нибудь серьезное влияние на жизнь страны. Лунц не понимал пролетарского содержания революционной действительности, следовательно - не видел смысла перекраивать свои убеждения и привычки в литературе под эту скоропортящуюся реальность. «Мы требуем одного - чтобы голос не был фальшив», - писал Лунц, таким образом характеризуя незначительность идейных требований «серапионов» к литературным произведениям.

С такой точкой зрения Лев Натанович вряд ли стал бы «своим» человеком в Советском Союзе, и, похоже, история устранила его заранее и уберегла от лап репрессий. В возрасте двадцати трех лет Лунц скончался в Германии от болезни мозга. И память эксцентричного писателя в новом государстве уважали далеко не всегда. Если проза и драматургия Льва Лунца публиковалась при его жизни на родине и в Европе, то впоследствии его произведения в СССР не печатались и в самые сравнительно либеральные времена. Даже несмотря на то, что на этом очень настаивали бывшие «Серапионовы братья».

В опале через много лет оказались и произведения Михайла Зощенко, который, правда, долгое время был в СССР известным и востребованным писателем. Зощенко, выходец из небогатой дворянской семьи, учился в школе плохо, особенные  муки у будущего писателя вызывал русский язык. Написав на единицу сочинение о тур геневских героинях, Зощенко даже пытался покончить с собой: детская мечта стать писателем уносилась все дальше, как дым на ветру. Впрочем, ветер со временем удалось повернуть в свою сторону-проще оказалось о Тургеневских барышнях вовсе не писать.

Послужной список будущего творца впечатляет: проучившись год на юридическом факультете Петербургского утверситета, Зощенко был отчислен за неуплату, а в 1914 году устроился на работу контролером на железной дороге на Кавказе. В Первую мировую войну на фронте Михаил Михайлович был прапорщиком, затем штабс-капитаном. Ранение, отравление газами, четыре боевых ордена – еще не все, что Зощенко получил на поле боя. Согласно легенде, будущий писатель на войне узнал свое будущее от фокусника.

При Временном правительстве Зощенко) служил воменджтом Главного почтамта в Петрограде, затем адъютантом дружины в Архангельске. После Октябрьской революции добровольцем ушел в Красную Армию, в апреле 1919 года был демобилизован по болезни сердца и снят с военного учета. Началась жизнь «в мире»: в 1918-1921 годах Зощенко был милиционером, счетоводом, сапожником, инструктором по птицеводству, телефонистом пограничной охраны, агентом уголовного розыска, секретарем суда, делопроизводителем - всего сменил десять или двенадцать профессий.

Сохранились некоторые черновики, фрагменты рассказов, новелл раннего периода творчества Зощенко - до 1922 года - но эти «репетиции» боль­шой литературы Михаил Михайлович никогда не публиковал. Настоящая творческая жизнь Зощенко началась в кругу «Серапионовых братьев» - чтобы спустя двадцать с лишним лет почета и уважения трагически преломиться перед лицом советской действительности, в которой не имеют права существовать произведения, «чуждые советской литературе». «Дело в том, что я - пролетарский писатель, вернее, я пародирую своими вещами того воображаемого, но подлинного пролетарского писателя, который существовал бы в теперешних условиях жизни, в теперешней среде.  Конечно, такого писателя не может существовать, по крайней мере сейчас, а когда он будет, то его общественность, его среда значительно повысятся во всех отношениях», - так характеризовал себя Зощенко, но чтобы доказать свою верность партии, этого было явно недостаточно.

Писателю, отстаивающему право на создание «некоммунистических» произведений, наконец дали понять, что надежды его абсурдны. 14 августа 1946 года появилось Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах

«Звезда» и «Ленинград», в котором подверглись критике редакции обоих журналов «за предоставление литературной трибуны писателю Зощенко». Журналу «Звезда» запрещалось в дальнейшем печатать произведения писателя, «Ленинград» был вообще закрыт. Вспомнили писателю и автобиографическую заметку «О себе, об идеологии и еще кое о чем» времен «серепионов», в которой он нарочито преувеличивал свою политическую инфантильность. Зощенко исключили из Союза писателей СССР, и - хотя приняли обратно в 1953 году - от­казали в пенсии.

 

 

 

 

«ЧУЧЕЛО ОРЛА»?

 

По-иному кончил свой век Михаил Слонимский, да и начинал он - совсем иначе. К моменту знакомства с будущими «серапионами» Слонимский уже был своим человеком в литературной среде. Впервые Михаил Леонидович «блеснул» в печати рассказом «Экзаменационные работы», подписанный псевдонимом «Мими», в журнале «Новый сатирикон» в 1914 году. Дебютной книгой его стал сборник рассказов о Первой мировой войне «Шестой стрелковый», изданный в  1922 году - когда остальные «братья» только начинали публиковать свои произведения. До встречи с «серапионами» Слонимский успел послужить в архиве Наркомпроса, работал в секретариате издательства «Всемирная литература». Тем не менее, период сотрудничества с «братьями» считается наиболее удачным в творчестве Слонимского.

Революцию Слонимский не то чтобы принял с восторгом, но, во всяком случае, активно пытался найти свое в место в новом обществе. Этой теме посвящены многие его произведения, но если в романе «Лавровы» главный герой осознает революцию как террористическую деятельность, а не классовую практику, то в романе «Фома Клешнев», написанном уже в тридцатые годы, интеллигенция окончательно приходит к пролетариату. Нетрудно догадаться, какой выбор сделал для себя и сам писатель. В одном он был прав: место в новом обществе для него действительно было. В разные годы Слонимский занимал должности

 от председателя Ленинградского отделения Союза писателей до члена правления Союза писателей СССР. Заслу­ги Слонимского перед отечественной литературой периодически подтверждали вручением орденов и медалей.

Но рекордсменом по числу наград, пожалуй, можно считать Константина Федина. В течение жизни выходец из Саратова и бывший «серапион» обрел сталинскую премию первой степени, четыре ордена Ленина,

 орден Октябрьской Революции, два ордена Трудового Красного Знамени... Ярко дебютировав в обществе «серапионов» с романом «Города и годы», Федин со временем превратился в чиновника от литературы - что, скорее всего, и дало ему шанс «удержаться на плаву». Федин, в отличие от большинства советских граждан, часто бывал за границей, а на родине занимал высокие посты. Ни для кого не секрет, что Константин Федин участвовал в травле Пастернака и высылке Солженицына, молчал «за» и «против», проводил генеральную. Современники за глаза называли его «чучелом орла».

Громкие назначения и награды случались и в жизни Николая Тихонова - правда, нельзя не упомянуть, что последний частенько вступался за репрессированных литераторов. Николай Семенович ходатайствовал за Заболоцкого и сам фигурировал в деле о контрреволюционной группе

ленинградских писателей. От ареста его спасла советско-финляндская война 1939-1940 годов, когда Тихонов руководил работой писателей при газете «На страже Родины».

Годы сотрудничества с «Серапионовыми братьями» стали для Тихонова необычайно плодотворными. Поэма «Сами», первые сборники стихов «Орда» и «Брага» до сих пор воспринимаются многими как вершина творчества Тихонова. Многие стихотворения в этих сборниках стали классикой жанра баллады: «Баллада о гвоздях», «Баллада о синем пакете», «Дезертир». Интерес читателей к поэзии Тихонова был запредельным; на протяжении 1920-х годов он оставался одним из самых популярных советских поэтов. Его книги и в дальнейшем регулярно издавались, но были в жизни бывшего «серапиона» и по-настоящему тревожные периоды. Так, в 1946, после выхода постановления ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград», где ему также было посвящено несколько очень резких строк, Тихонов был снят с поста председателя правления Союза писателей СССР. Впрочем, тогда все обошлось. В 1966 году Тихонов первым среди советских писателей был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Бытует мнение, что, став литературным чиновником, Тихонов утратил себя как поэт... Возможно, в этом есть доля истины. Но, как пока­зали более поздние события, Тихонов оставался все же верен себе до конца. Незадолго до смерти, выступая по советскому радио, Тихонов не побоялся вспомнить о своем учителе Гумилеве, чье имя было тогда под запретом, и цитировал его стихи.

 

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ «СЕРАПИОНОВ»

Прошли десятилетия, канула в прошлое история «Серапионовых братьев» - дерзких литераторов, мечтавших отделить литературу от общества как раз в то время, когда общество в поддержке литературы отчаянно нуждалось. Самый молодой и последний из «серапионов» - Вениамин Каверин - скончался в Москве в 1989 году.

Для Вениамина Каверина «Серапионовы братья» стали самой настоящей взлетной полосой. Именно с их помощью Каверин впервые опубликовал свои произведения. Дебютом молодого автора стал рассказ «Хроника города Лейпцига за 18... год», напечатанный в альманахе «братьев» в 1922-м. В это же десятилетие Каверин написал рас- сказы и повести «Мастера и подмастерья», «Бубновая масть», повесть о жизни ученых «Скандалист, или Вечера на Васильевском острове». Возможно, как раз под влиянием «серапионов» Каверин решил  стать профессиональным ВН писателем, окончательно  посвятив себя литературному творчеству.

 Анатолий Рыбаков, сосед Каверина по даче, так писал о «Серапионовых  братьях»: «Их судьбы отразили пути дороги нашей интеллигенции, но никто в этой группе не был репрессирован. «Одних уничтожить, других купить» -  так можно сформулировать сталинскую политику по отношению к интеллигенции. Из этой формулировки к «серапионам» применили вторую часть. «Буржуазная» литературная группа импонировала Сталину своей респектабельностью. Для имперского двора Федин и Тихонов подходили больше, чем Клюев и Бабель. Но не всех «серапионов» удалось купить. Судьба Зощенко известна. Не удалось «купить» и Каверина. Он ушел из жизни, ничем не запятнав своего имени»...

Вениамин Александрович, в отличие от некоторых бывших собратьев по перу, имел сложные отношения с генеральным курсом партии. Писатель, получивший сталинскую премию за роман «Два капитана», отказался клеймить «убийц в белых халатах», Пастернака, Солженицына... Каверин подписал обращение в защиту Даниэля и Синявского, подготовил для Четвертого съезда СП СССР в 1967 году речь «Насущные вопросы литературы», которую ему запретили зачитывать. В 1968-м он в «Открытом письме» объявил о разрыве с Фединым, когда тот не допустил до читателя «Раковый корпус» Солженицына. При всем этом Вениамин Александрович оставался человеком, удивительно равнодушным к политике и до последнего сохранил верность «серапионовской» заповеди: в литературе не существует съездов, пленумов, докладов, конференций, сплетен. В литературе есть только книги.

Стоит ли говорить, какой нелепой кажется и идея, и история творческого союза, свободного от влияния власти, теперь, когда мы знаем, сколько десятилетий партийного контроля пережила советская литература, сколько выдающихся ее образцов канули в Лету... Мы знаем, а они - не знали. Вглядывались с надеждой в тьму грядущих лет и не боялись говорить о себе, своей реальности - литературной и человеческой, и, безусловно, далекой от утилитаризма. «Серапионовы братья» - последняя вспышка свободомыслия в новом государстве - в некотором рода пережили свое время, а их история лишний раз долгам: свой выбор каждый делит сам.

 

Назарова Е. Чтобы голос не был фальшив / Евгения Назарова // Секретные материалы. – 2011. - № 3. – С. 28 – 29.

 

Добавить комментарий


 
Авторизация



На сайте
Сейчас 47 гостей онлайн

Псков. Централизованная библиотечная система. Краеведческая справочная интернет-служба. © 2018

Сайт создан в рамках мастер-класса
«Технология создания интерактивных сайтов»,
организованном на портале Сеть творческих учителей
Рукодитель мастер-класса Д.Ю.Титоров