Навигация
 
Псковский край в прессе - 2011 год Религия Тихон (Шевкунов), архимандрит «Вы даже не представляете, что такое – монастырь!»
Тихон (Шевкунов), архимандрит «Вы даже не представляете, что такое – монастырь!»

Архимандрит Тихон (Георгий Алексеевич ШЕВКУНОВ) родился в 1958 году. Окончил сценарный факультет Всесоюзного института кинематографии. Вскоре после окончания института, в 1984 году, стал послушником Пскоео-Печерского монастыря. В 1991 году пострижен в монашество. С 1994 года наместник Сретенского монастыря. Ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре. Автор получивших широкую известность фильмов "Гибель империи. Византийский урок" и "Псково-Печерский монастырь".

 

 

Архимандрит Серафим перед Успенским храмом, Псков – Печерский монастырь. 1970 – е годы.

Отец Серафим был для меня самым загадочным человеком в Псково-Печерском монастыре. Происходил отец Серафим из остзейских баронов. После окончания Тартуского университета он в тридцатые годы пришел в монастырь на послушание к старцу Симеону.

Отец Серафим мало общался с людьми. Жил он в пещере, приспособленной под келью, но очень сырой и темной. На службе он стоял весь углубленный в молитву, низко склонив голову, изредка, по-особому легко и благоговейно, совершая крестное знамение. И по монастырю отец Серафим проходил всегда такой же сосредоточенный. Нам, послушникам, преступлением казалось отвлечь его. Правда, иногда он сам коротко обращался к нам. Например, возвращаясь в келью с литургии, всегда давал просфору дежурному на монастырской площади. Или как-то один послушник – Саша Швецов – подумывал о том, чтобы оставить монастырь. Отец Серафим подошел к нему и топнув ногой строго сказал: «Нет тебе дороги из монастыря!». Сам он, прожив здесь безвыходно 60 лет, говорил: «Я даже помыслом не выходил из обители». В 1945 году его, правда, как немца выводили на расстрел наши солдаты, но потом передумали и вернули в обитель.

Вообще, несмотря на свою замкнутость и суровость, он был необычайно добрым, любящим человеком. И его все бесконечно почитали и любили. Хотя и относились со страхом, точнее с трепетом, как к человеку, живущему на земле с Богом, как к живому святому.

Помню свое наблюдение тех лет. Я некоторое время был иподьяконом у отца Наместника архимандрита Гавриила и заметил, что когда отец Серафим входил в алтарь, Наместник поспешно поднимался со своего места навстречу ему и приветствовал его с особым почтением. Больше он так не относился ни к кому. Каждое утро, зимой и летом, ровно в четыре часа, отец Серафим выходил из кельи, коротко осматривал монастырь – все ли в порядке – и, возвратившись в келью, растапливал печь, которую из-за пещерной сырости приходилось топить круглый год. Думаю, что он ощущал себя особым хранителем монастыря, а может это было ему и поручено. Во всяком случае, голос этого немецкого барона, великого монаха-аскета, прозорливого подвижника был всегда решающим и последним в самых сложных решениях, которые приходилось принимать братии монастыря.

Отец Серафим редко говорил какие-то особые поучения. В прихожей его суровой пещерной кельи висели листы с высказываниями из святителя Тихона Задонского, и тот, кто приходил к нему, часто довольствовался этими цитатами или советом отца Серафима: побольше читайте святителя Тихона.

Все годы жизни в монастыре отец Серафим во всем удовлетворялся самым малым. Не только в еде, во сне, в общении с людьми, но и даже, казалось бы, в совсем необычных вещах. Например, в бане он никогда не мылся под душем, а всегда довольствовался лишь одной-единственной шайкой воды. Когда послушники спросили у него, почему он не использует душ, ведь воды сколько хочешь, он буркнул, что под душем мыться, все равно, что шоколад есть.

Как-то, году в 84-м, мне довелось побывать в Дивеево, а тогда это было не так просто, как сейчас: поблизости находился закрытый военный город. Старые дивеевские монахини подарили мне частицу камня, на котором молился преподобный Серафим. Вернувшись в Печоры, я решился подойти к отцу Серафиму и подарить ему эту святыню, связанную с его духовным покровителем. Отец Серафим сначала долго стоял молча, а потом спросил:
– Что я могу за это для вас сделать?

Я даже немного опешил.

– Да ничего… – но потом выпалил самое сокровенное: – Помолитесь, чтобы я стал монахом!

Помню, как внимательно посмотрел на меня отец Серафим.

– Для этого нужно главное, – сказал он негромко, – ваше собственное произволение.

О произволении к монашеству он еще раз говорил мне через много лет, совсем при других обстоятельствах. Я тогда был уже в Москве на послушании у владыки Питирима. А отец Серафим доживал последний год своей земной жизни. Он уже, кажется, почти не вставал. Приехав в монастырь, я зашел повидать батюшку в его пещерную келью. И вдруг он сам завел разговор о монастыре, о нынешнем положении монашества. Это было очень необычно для него и тем более драгоценно. Из этого разговора я запомнил несколько главных мыслей.

Во-первых, отец Серафим говорил о монастыре с огромной, невыразимой словами любовью, как о величайшем сокровище:
– Вы даже не представляете, что такое – монастырь. Это… жемчужина, это удивительный бриллиант в нашем мире! Только потом вы это оцените и поймете.

Затем он сказал о главной проблемы сегодняшнего монашества:
– Беда нынешних монастырей в том, что люди приходят сюда со слабым произволением.

Только теперь я все больше понимаю, насколько глубоко было это замечание отца Серафима. Жертвенного самоотречения и решимости на монашеский подвиг в нас все меньше. Об этом, наблюдая за молодыми насельниками обители, и болело сердце у отца Серафима.

И наконец он сказал очень важную для меня вещь:
– Время больших монастырей прошло. Теперь будут приносить плод небольшие обители, где игумен будет в состоянии заботиться о духовной жизни братии. Запомните это. Если будете наместником – не берите много братии.

Таков был наш последний разговор в 1989 году. Я тогда был простым послушником, даже не монахом.

Прозорливость отца Серафима не вызывала у меня и моих монастырских друзей никаких сомнений. Сам отец Серафим очень спокойно и даже несколько скептически относился к разговорам о чудесах и прозорливости. Как-то он сказал:
– Вот все говорят, что отец Симеон был чудотворец, прозорливый. А я, сколько с ним жил рядом, – ничего не замечал. Просто хороший монах.

Но я не раз на своей судьбе испытал силу дарований отца Серафима.

Летом 1986 года я проходил мимо кельи старца и увидел, что он собирается сменить лампу в фонаре у себя на крыльце. Я подошел к нему, принес табурет и помог вкрутить лампу. Отец Серафим поблагодарил меня и сказал:

– Одного послушника архиерей забрал в Москву на послушание. Думали, что ненадолго, а он там и остался!

– Ну и что? – спросил я.

– Ну и все! – сказал отец Серафим. Развернулся и ушел в свою келью.

В недоумении и я пошел своей дорогой. Какого послушника? Какой архиерей?..

Через три дня меня вызвал Наместник архимандрит Гавриил. Он сказал: только что ему позвонил из столицы архиепископ Волоколамский Питирим, Председатель Издательского отдела Московского Патриархата. Владыка Питирим узнал, что в Печорском монастыре есть послушник с высшим кинематографическим образованием и обратился с просьбой к отцу наместнику прислать его в Москву: срочно нужны были специалисты, чтобы готовить телевизионную и кино-программу к 1000-летию Крещения Руси, празднование которого намечалось через два года. Послушником, о котором шла речь, был я. Кажется это был самый страшный день в моей жизни. Я умолял отца Гавриила не отправлять меня в Москву, но он уже принял решение:
– Я из-за тебя с Питиримом ссориться не буду! – отрезал он в ответ на все мои мольбы.

Лишь позже я узнал, что возвращение в Москву было еще и давней просьбой моей матушки, которая надеялась отговорить меня от монашества, а отец Гавриил очень жалел ее и ждал повод отправить меня к безутешной родительнице. А жесткие формулировки были в его обычном стиле.

Конечно же, я сразу вспомнил свой последний разговор с отцом Серафимом о послушнике, об архиерее, о Москве и бросился к нему в келью.

– Воля Божия! Не горюйте. Все к лучшему, вы сами это увидите и поймете, – очень ласково сказал мне старец.

Как же, особенно первое время, было тяжело снова жить в Москве. И тяжело именно потому, что, просыпаясь ночью, я понимал, что поразительный, несравнимый ни с чем мир монастыря – с отцами Серафимами, Иоаннами, Нафанаилами, Мелхиседеками, Александрами – далеко, за сотни километров, а я здесь, в этой Москве, где ничего подобного нет!

 

Тихон (Шевкунов), архимандрит «Вы даже не представляете, что такое – монастырь!»: [о Псково – Печерском монастыре (70 – 80-е гг.), архимандрите Серафиме, отце Нафанаиле, отце Иоанне (Крестьянкину), отце Аввакуме] / Тихон (Шевкунов), архимандрит // Наш современник. – 2011. - № 4. – С. 3 – 5.

 

Добавить комментарий


 
Авторизация



На сайте
Сейчас 47 гостей онлайн

Псков. Централизованная библиотечная система. Краеведческая справочная интернет-служба. © 2018

Сайт создан в рамках мастер-класса
«Технология создания интерактивных сайтов»,
организованном на портале Сеть творческих учителей
Рукодитель мастер-класса Д.Ю.Титоров