Навигация
 
Псковский край в прессе - 2011 год Религия Новая книга архимандрита Тихона (Шевкунова)
Новая книга архимандрита Тихона (Шевкунова)

Книга архимандрита Тихона разошлась мгновенно. И не только потому, что написана она прекрасным русским языком, порою с добрым юмором, и всегда с теплым чувством и любовью к своим героям. Каков жанр этой книги? Может быть, это современный патерик, или сборник жизнеописаний подвижников благочестия нашего времени, или просто собрание личных воспоминаний? Пожалуй, точнее всего эту книгу можно назвать энциклопедией церковной жизни нашего времени, причем не официальной, а внутренней и духовной. О ком только из наших современников не упоминается здесь! Многие герои книги здравствуют и поныне. С большинством же из тех, кто уже ушел в мир иной, автор был связан узами личной дружбы и духовной близости, поэтому и встают они перед нами на страницах этой своеобразной энциклопедии как живые.

Но прежде всего перед читателем предстает наша недавняя история – 90-е годы – незабываемое время для Церкви, когда она, вырвавшаяся из оков советского плена, стала восстанавливать и возрождать свои святыни, возвращать свои храмы, возвращаться на намоленные места. Автору книги удалось с удивительной точностью передать тот неповторимый дух времени, когда не только восстанавливались из руин храмы Божии, но возрождались и воскресали храмы души православного народа. И тут является еще одна – важнейшая – черта замечательной книги отца Тихона. И храмы Божии, и храмы наших душ воскресали не на пустом месте. Ибо в годы гонений, когда, казалось бы, невозможно было и вздохнуть свободно Церкви Христовой, хранилось и зрело на Святой Руси «семя свято». Невозможно читать без душевного трепета очерки о подвижниках Псково-Печерского монастыря, единственного в России монастыря, помимо Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, который, как твердыня, как мощная крепость, хранил свет православного духа и русского благочестия. «Вредный отец Нафанаил», легендарный архимандрит Алипий, грозный и смиренный наместник архимандрит Гавриил…

«Я, Воронов Иван Михайлович, гражданин Советского Союза, участник Великой Отечественной войны, и мои товарищи, которые живут за этой стеною, ветераны и инвалиды Отечественной войны, многие потерявшие руки и ноги, получившие тяжелые ранения и контузии, поливали эту землю своей кровью, очищали этот воздух от фашисткой нечисти; а также мои товарищи, живущие здесь, труженики заводов, фабрик и полей, старые инвалиды и пенсионеры, старые отцы, потерявшие своих сыновей в боях за освобождение этой земли и этой воды, и все мы, проливавшие свою кровь и отдававшие свои жизни, не имеем права пользоваться своей землей, водой, воздухом и солнцем, – всем тем, что вырвали у фашистов для себя, для своего народа?» Так говорит обкомовским работникам, в очередной раз хотящим отнять у монастыря его землю и воду, наместник архимандрит Алипий, тринадцать лет державший оборону Псково-Печерского монастыря против могущественной силы атеистического государства и одержавший победу!

Воины, не щадившие живота за други своя в войне с фашистскими захватчиками, становятся воинами Христовыми. Вот она – нить традиции и живого примера, вот оно – наше православное предание, – не умозрительное, не теоретическое, а живое и твердое, входящее в самую душу и в самое сердце. И наследники легендарного архимандрита, уже много лет спустя, смиренно и благодушно претерпев от распоясавшихся хулиганов оскорбления себе лично, вступают в самую что ни на есть реальную схватку с этими хулиганами, когда те дерзают на кощунство и богохульство.

Живая традиция русского православного духа встает перед нами и в светлом образе старца Иоанна (Крестьянкина), и в смиренном облике Дивеевской матушки Фроси, в ее простом и незамысловатом, но потрясающем душу повествовании о том, чтó пришлось перенести дивеевским монахиням в пору советских гонений, и во многих и многих других, известных и неизвестных «несвятых святых».

И еще одна линия ясно видится в этой энциклопедии внутренней церковной жизни России XX-го века. Это – удивительные пути Промысла Божия, чудесным образом укрепляющего нашу, порой столь слабую веру. В рассказе об Августине, ложном пустыннике Кавказских гор, интересно не только увлекательное повествование. Этот невыдуманный и почти детективный сюжет на самом деле весь пронизан Божиим Промышлением о человеке, попечением о его исправлении. Ведь Господь сделал всё, чтобы спасти для вечной жизни этого милого авантюриста Августина, сотворил, казалось бы, невероятное стечение обстоятельств, чтобы дать ему возможность покаяться и окончательно встать на путь исправления. Но собственная человеческая злая воля явилась причиной печального завершения его земного пути. Осталась лишь надежда на Божие милосердие к его посмертной судьбе. Этот рассказ, столь увлекательный по сюжету, стоит в одном ряду с другими, казалось бы, совсем на него не похожими, – рассказами о том, как освящали богатый дом и как почти в зримом образе вдруг появился там враг рода человеческого, чтобы вразумить хозяина и его домочадцев, слишком свободно и смело заигрывавших с темными силами. Это и совсем короткая автобиографическая зарисовка о том, как автор и его друг, сельский батюшка, застрявшие на машине в глухом лесу в морозную ночь, молятся о чуде, – чтобы «ими же весть судьбами» Господь спас их от неминуемой гибели. И вот уже тарахтит чей-то мотор на безлюдной дороге, как раз в том месте и в ту пору, когда этого просто не может быть. Это и «случайная» встреча епископа Василия (Родзянко) со своим только что погибшим в автокатастрофе духовным чадом, о котором он и не ведал никогда, но который всё эти годы считал именно его своим духовным отцом!

Везде в книге архимандрита Тихона присутствует этот всевидящий Промысл Божий, это всеблагое Его Смотрение и Его попечение о нас, так часто надеющихся на самих себя, но однажды осознающих, что упование наше – только на Него. Так и в годы Великой Отечественной войны, как вспоминал архимандрит Алипий, казалось бы, советский, но на самом деле – русский солдат, – падает на колени среди смертельного боя, и, как ребенок, молит только Его, благого Бога, о помощи и заступлении.

В наше время нередко можно услышать, что православный человек, а в особенности, священник, должен быть и богословски образованным, и миссионерски «подкованным», чтобы ответить, как сейчас принято говорить, «на вызовы современности», и как можно больше людей привести в храм Божий. В книге отца Тихона дается наглядный и ясный на это ответ. Так уж повелось у нас на Руси и так уж устроен русский человек, что не нужно ему от батюшки ни образованности, ни его словесного «миссионерства». Ему нужно только одного – святости. Святости личной жизни, той святости, которую нельзя приобрести ни в одной духовной академии, ни в одном светском университете, ни на каких миссионерских курсах. Эту святость обретают в личном бою с силами греха и тьмы, эта святость дается кровью, пролитой в жестокой битве с духовным противником. И битва эта – не на виду. Но вышедший из этой битвы победителем – сияет дивным светом, видным всем, – и советским чиновникам, и пьяным лейтенантам, и нам – которым так не хватает этих живых примеров. Примеров живой традиции, переданной нам из прошлого нашими духовными светильниками, завещанной нам и обязывающей нас, таких слабых и немощных, и таких отчаянно несвятых, бережно и благоговейно ее принять и во что бы то ни стало передать тем, кто будет жить после нас. Ведь те, кто передал нам этот свет, тоже были «несвятые» святые. Но именно на них зиждится наше земное Отечество, прообраз Отечества Небесного, имя которому – Святая Русь.

 

Сергей Шаргунов

О чудесном



Я читал книгу отца Тихона целый день, не отрываясь.

Книга о чудесах. Чудесах, которые могут означать спасение от гибели и, наоборот, расставание с жизнью, но всякий раз определенных Промыслом.

Большая книга – захватывающая, как фильм. Умелые драматургические повороты есть в каждой главе, одна глава сшита с другой прочной сценарной ниткой, а фотографии, глядящие почти с каждой страницы, кажется, сейчас оживут.

В сущности, это книга о пути рассказчика, который скромно, почти незаметно следует из главы в главу и как будто бы лично присутствует даже в притчевых историях времен древнехристианского Египта.

Книга начинается приходом студента ВГИКа к вере, а далее – сложное воцерковление сквозь советский период, Псково-Печерский монастырь, полная испытаний, трудов и радости жизнь послушника, который в конце концов сам становится наместником монастыря в Москве.

Это рассказы о старцах, подвижниках, монахах, юродивых, бесноватых, безбожниках, о затронутых чудом самых простых и весьма известных людях, о прозорливце отце Иоанне (Крестьянкине), о прошедших лагеря столетних монахинях разоренной Дивеевской обители и о многих других… Такие рассказы невозможно забыть, к ним возвращаешься, их пересказываешь.

В книге отца Тихона (Шевкунова) нет ложной благостности. Немало смешного, едкого, откровенного. Здесь и проявления послушания, для кого-то похожие на сумасшествие, и епископ, отличавшийся крутым нравом и на время даже запрещенный в служении. И авантюрист-разбойник «Августин», разыгрывавший из себя монаха-отшельника, а в финале: «Мы прочитали в газетах, что иеромонах Владимир, который был тесно связан с местной преступной, совершенно невозможной для монаха компанией, найден зверски убитым в своем доме». В самом начале книги автор повествует о том, как, будучи неверующим, но тяготея к таинственному, увлекался спиритическими сеансами: «дух» Сталина предсказал правление тогда еще неизвестного Горбачева, а вызванный Гоголь, точно бы какой-нибудь заправский блогер, предложил студентам «выпить яду», то есть покончить с собой, и тут-то они ощутили, что общаются со зловещей силой.

Интересно, что отец Тихон говорит об увиденном вроде бы без утайки, но о недостатках людей вспоминает вскользь, с сочувствием и юмором, зато их доблести и благородные поступки расписаны щедро, от души.

Живость изображения сцен и характеров, ясный и яркий язык ведут читателя на глубину.

Ведь в сущности это книга о смирении и покаянии, о великой и, наверное, главной науке вменять себя ни во что. Вот герой спешит к схиигумену Мелхиседеку за советом.

«Он поднял на меня глаза и вдруг горько-горько зарыдал…

– Брат! – сказал он с невыразимой болью. – Что ты меня спрашиваешь? Я сам погибаю!»

Книга отца Тихона как огромный букет. Розы, пионы, тихие полевые цветы, просто травы и листья… Сочный и теплый букет жизни, принесенный к подножию Креста.

 

Наталья Егорова

19 декабря 2011 г.

Источник: Журнал «Москва»



Какой неведомый, незнаемый, ослепительный, радостный мир встает перед нами со страниц новой книги архимандрита Тихона (Шевкунова) «“Несвятые святые” и другие рассказы»! Сколько в этом мире подвижников, сколько подвигов, сколько молитв, сколько позабытой и потерянной в суетливой земной повседневности Любви! Как неумолимо и явно проявляет Свою Волю в нашей жестокой и неправедной реальности таинственный и непостижимый Господь! После чтения этой книги так и хочется открыть дверь и войти в первый попавшийся на пути храм, а вместе с ним — и в Русскую Православную Церковь. Видимо, архимандрит Тихон Шевкунов во многом и писал эту книгу для того, чтобы устранить препятствия, отделяющие современных людей от церковного мира, распахнуть перед огромной массой невоцерковленных двери монастырей и храмов, привести страждущих в святая святых, в великий и таинственный мир Веры.

Современные люди часто не знают, что такое духовная жизнь. И объяснить это читателям, которые не соприкасались с церковью, очень трудно. Но архимандрит Тихон (Шевкунов) умудряется приоткрыть завесу над этой тайной. Несмотря на внешние простоту и легкость, тема книги серьезная и первостепенно важная — в ней рассказывается о жизни подвижников Псково-Печерского монастыря, которые в трудные для церкви советские годы совершали свои подвиги служения Богу.

«Несвятые святые» — книга о Промысле Божьем, о том, что никто из нас не оставлен без Божьего попечения и Божьей Любви. Замечательные истории с массой невероятных совпадений и радостных происшествий заставляют даже неверующего читателя задуматься над тем, что без явного вмешательства Божьей Воли такое течение событий просто невозможно. Сама тема для нашего века очень важная, она укрепляет людей в вере, зовет к Богу, греет сердце. Отец Тихон, рассказывая о своей жизни в Псково-Печерском монастыре и в Русской Православной Церкви, как бы реально делится с читателями верой — ободряет неверующих, поддерживает верующих, дарит всем надежду и мир.

В книге поражают обилие света, удивительные жизнелюбие и жизнерадостность. Казалось бы, речь идет о монастыре и монахах — о людях, проводящих время в трудах, постах и молитвах, ради служения Богу сознательно лишивших себя всех мирских радостей. Но какая жадность к жизни, насколько живой и деятельный сам автор, насколько живые, добрые, располагающие к себе его персонажи! Есть о чем задуматься потерявшим свои жизненные силы в толчее мира унылым и усталым прихожанам!

Подкупает деятельная, радостная любовь автора к Богу и к людям, такого почти и не встретить на страницах современных книг (не говорю уже — на городских улицах!). Иссякает в мире Любовь, — а тут главный плод христианства явлен перед всеми — доброй улыбкой, веселой шуткой, бережливой памятью. Любовь — и главный плод жизни архимандрита Тихона, и его главный творческий литературный метод. Это из-за любви люди и мир в простых казалось бы рассказах архимандрита светятся волшебным, радостным светом. Любви в авторе столько, что не только освещенные таинственным сиянием Божества старцы и монахи Псково-Печерского монастыря вызывают желание поклониться им земным поклоном в благодарность за труды и за возможность нам, недостойным и грешным, прикоснуться к святости, но даже явно отрицательный, криминальный персонаж Августин рождает не протест, а христианское сочувствие, желание простить, примириться, помочь — на свете-то всякое бывает и никто из людей от ошибок не застрахован! У автора несомненный литературный талант. Это настоящая проза, выдержанная в духе самой высокой русской литературной традиции. На страницах издания много юмора, отцу Тихону присущи хороший стиль, прекрасный русский литературный язык. И все же именно «Любовь, что движет солнце и светила», Любовь Бога к человеку, о которой свидетельствуется на страницах издания, и любовь человека к Богу, о которой повествуют герои и автор, привлекает читателей к этим замечательным рассказам.

Юрий Архипов

Есть книги, без которых народная жизнь не полна

На редкость обаятельная книга. Живая, теплая, разговорная. И необыкновенно вместительная. Десятки персонажей — и ни одного не своенравного. Широк русский человек, воистину. Сузить не удалось даже библейского размаха жестоковыйной утопии. Не удастся, понадеемся, и новому безумию — рубля.

Полигимния, как прежде нас говорили, из голосистых солистов составленная. Ибо несть человека без собственной мелодии-песни. И словно не автор тут пишет, а сама жизнь. И не пишет, а сказывает. С русской душевной доверительностью, но и местами с лукавинкой, с гоготком. Ведь рясоносцы без юмора — скучнейшие буки. А их прекрасный и яростный мир скуки не ведает. Прекрасный, потому что высокий, небесный, лазурный. А яростный, потому как не ярясь царства небесного не взыскуешь.

Внутри книги чего только нет. От сказания о семидесятилетнем пленении Церкви (записанная на пленку дивная речь престарелой монахини в миру Фроси) до смачных небывальщин балагура отца Рафаила. Есть даже готовые сценарии детективов — только снимай! Где будто сам Промысел ведет расследование, размечая замысловатый сюжет на кадры рукой выпускника сценарного факультета ВГИКа, каковым отец Тихон изначально является. Таковы вставные истории-новеллы об Августине или Ярославе.

Не столько тут анекдоты из прото- и просто иерейской жизни, как у ехидного остроумца отца Михаила Ардова, сколько акты и факты изумления: как же явно присутствует в нашей жизни высшая сила, а мы, рассеянные, даже не замечаем. Потом когда-нибудь хватимся, запричитаем.

В романе «Доктор Живаго» невероятные совпадения, из которых соткан ковер нашей жизни, иногда выглядят несколько «литературными», надуманными. В воспоминаниях известного духовного лица о «несвятых святых» они неопровержимая, хотя и дивная данность. Не кивайте на случай, ломайте голову над посылаемыми только вам загадками-знаками, кумекайте, что к чему и зачем. Камертон всей этой повести временных лет задан тонко пронзительным, как всегда, эпиграфом из Паскаля:

Открыто являясь тем,кто ищет Его всем сердцем,и скрываясь от тех,кто всем сердцем бежит от Него,Бог регулирует человеческое знание о Себе — Он дает знаки,видимые для ищущих Его и невидимые для равнодушных к Нему. Тем,кто хочет видеть,Он дает достаточно света;тем,кто видеть не хочет,Он дает достаточно тьмы.

Неспешное, зоркое к подробностям повествование приближает к нам далековатый большинству мир и быт монастырский. То есть съездить-то, полюбоваться любим, но отчуждения избегнуть не можем. Какого-то трепета, страха. Не даром ведь святой мудрец Златоустый сказал, что монасям спастись всего труднее. Всего-то легче было бы нам, мирянам, кабы не были такими дурнями да шалопаями.

Приближает книга к нам их горний мир и многое проясняет. Вот один только пример. Всегда внутренне спотыкаюсь, когда возглашают на литургии: «Святая — святым!» Так ведь это святым, мелькает в голове, куда уж мне в их в блистающих ризах ряды. А имеется в виду, поясняет автор, та искра святости, что живет в каждой душе. Ибо каждая душа, как сказал еще Тертуллиан, — христианка. Без этой искры нечего и делать на этой грешной земле. Не червей же вскармливать, набив другой такой же тварностью собственную утробу.

«Без меня народ не полный» — сказал, помнится, Андрей Платонов. Есть и книги, без которых народная жизнь не полна. Книга архимандрита Тихона — именно такова.

Юрий АРХИПОВ

 

ЕСТЬ КНИГИ, БЕЗ КОТОРЫХ НАРОДНАЯ ЖИЗНЬ НЕ ПОЛНА

На редкость обаятельная книга. Живая, теплая, разговорная. И необыкно­венно вместительная. Десятки персонажей — и ни одного не своенравного. Широк русский человек, воистину. Сузить не удалось даже библейского раз­маха жестоковыйной утопии. Не удастся, понадеемся, и новому безумию — рубля.

Полигимния, как прежде нас говорили, из голосистых солистов составлен­ная. Ибо несть человека без собственной мелодии-песни. И словно не автор тут пишет, а сама жизнь. И не пишет, а сказывает. С русской душевной до­верительностью, но и местами с лукавинкой, с гоготком. Ведь рясоносцы без юмора — скучнейшие буки. А их прекрасный и яростный мир скуки не ведает. Прекрасный, потому что высокий, небесный, лазурный. А яростный, потому как не ярясь царства небесного не взыскуешь.

Внутри книги чего только нет. От сказания о семидесятилетнем пленении Церкви (записанная на пленку дивная речь престарелой монахини в миру Фроси) до смачных небывальщин балагура отца Рафаила. Есть даже готовые сценарии детективов — только снимай! Где будто сам Промысел ведет рассле­дование, размечая замысловатый сюжет на кадры рукой выпускника" сценар­ного факультета ВГИКа, каковым отец Тихон изначально является. Таковы вставные истории-новеллы об Августине или Ярославе.

Не столько тут анекдоты из прото- и просто иерейской жизни, как у ехид­ного остроумца отца Михаила Ардова, сколько акты и факты изумления: как же явно присутствует в нашей жизни высшая сила, а мы, рассеянные, даже не замечаем. Потом когда-нибудь хватимся, запричитаем.

В романе «Доктор Живаго» невероятные совпадения, из которых соткан ковер нашей жизни, иногда выглядят несколько «литературными», надуман­ными. В воспоминаниях известного духовного лица о «несвятых святых» они неопровержимая, хотя и дивная данность. Не кивайте на случай, ломайте го­лову над посылаемыми только вам загадками-знаками, кумекайте, что к чему и зачем. Камертон всей этой повести временных лет задан тонко пронзитель­ным, как всегда, эпиграфом из Паскаля:

Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь от тех, кто всем сердцем бежит от Него, Бог регулирует человеческое зна­ние о Себе — Он дает знаки, видимые для ищущих Его и невидимые для равнодушных к Нему. Тем, кто хочет видеть, Он дает достаточно све­та-, тем, кто видеть не хочет, Он дает достаточно тьмы.

Неспешное, зоркое к подробностям повествование приближает к нам дале­коватый большинству мир и быт монастырский. То есть съездить-то, полюбо­ваться любим, но отчуждения избегнуть не можем. Какого-то трепета, страха. Не даром ведь святой мудрец Златоустый сказал, что монасям спастись всего

труднее. Всего-то легче было бы нам, мирянам, кабы не были такими дурнями да шалопаями.

Приближает книга к нам их горний мир и многое проясняет. Вот один только пример. Всегда внутренне спотыкаюсь, когда возглашают на литургии: «Святая — святым!» Так ведь это святым, мелькает в голове, куда уж мне в их в блистающих ризах ряды. А имеется в виду, поясняет автор, та искра свя­тости, что живет в каждой душе. Ибо каждая душа, как сказал еще Тертул- лиан, — христианка. Без этой искры нечего и делать на этой грешной земле. Не червей же вскармливать, набив другой такой же тварностью собственную утробу.

«Без меня народ не полный» — сказал, помнится, Андрей Платонов. Есть и книги, без которых народная жизнь не полна. Книга архимандрита Тихона — именно такова.

«Страна темна, а человек в ней светится»

Алексей Варламов



В конце октября в университетском храме мученицы Татианы состоялась презентация книги Олеси Николаевой «Чудесные истории». Был на этот вечере и архимандрит Тихон (Шевкунов), который не только с Олесей давно дружен, но и книга его «Несвятые святые» сюжетно кое-где с «Чудесными историями» перекликается. Однако вовсе не соперничает. И не потому, что кто-то пишет хуже, а кто-то лучше, а потому что на этом поле соперничества пока нет. Оба сочинения блещут новизной темы, и это факт поразительный и по-своему печальный.

Меня всегда удивляло, что русская литература девятнадцатого века, та самая, что перефразируя известное речение Тертуллиана, по натуре христианка, фактически обошла церковную жизнь стороной. В хрестоматийных сочинениях русских классиков от Грибоедова до Чехова чрезвычайно мало образов православных священников, монахов, паломников, да просто благочестивых мирян. Конечно, можно вспомнить «Выбранные места из переписки друзьями», «Соборян», «Братьев Карамазовых», «Архиерея», «Живые мощи», но и по своей роли, и по разнообразию, и по богатству церковная жизнь заслуживала гораздо большего. Отчего героями русской классики стали «лишние люди», а не христианские подвижники, можно сегодня только гадать и высказывать самые разные предположения, не стала эта тема ключевой и в литературе ХХ века (хотя, разумеется, можно вспомнить Шмелева, Зайцева, Бориса Ширяева, Ирину Головкину), и потому книга отца Тихона оказалась прорывом и своеобразным вызовом.

В ней рассказывается о том мире, который существует, всегда существовал параллельно нашему и благодаря которому историю страны последних десятилетий нельзя свести ни к безумному построению местных вавилонских башен и проведению региональных потопов, ни к накопительству и гламуру. Что бы ни происходило с Россией в ХХ веке, в ней всегда были другие люди. Их преследовали, убивали, сажали в тюрьмы, иногда злобно высмеивали, травили, но они все равно жили так, как велит им Господь, и об этой стойкости, о — если хотите упрямстве и одновременно снисходительности по отношению к своим гонителям — и поведал игумен Сретенского монастыря. Причем поведал в настолько увлекательной, захватывающей манере, что вот — редкий случай — когда читаешь, не отрываясь, а потом то и дело возвращаешься и перечитываешь снова.

Многие привыкли воспринимать Церковь как место сумрачное, заунывное, безрадостное и довольно однообразное. А особенно монастыри. Долгие службы, посты, поклоны. Архимандрит Тихон показал, что это не так. Его книга привлекает разнообразием человеческих лиц и характеров. Там что не человек — от старца Иоанна (Крестьянкина) до обыкновенных трудников, то — личность. Крупные, страшно интересные люди. Они все очень разные, каждый со своим норовом и своими привычками, между ними бывают свои несогласия и неустройства, монастырь — это вовсе не тишь и благодать, и рядом со святостью всегда ходит, искушает подвижников нечистый дух. Да и человеческую природу истребить невозможно. Больше того, нет сомнения, что какие-то темы и сюжеты автор обошел или коснулся вскользь, и он знает гораздо больше, чем говорит, но как опытный режиссер ставит авторскую камеру так, что мы оказываемся внутри этого пространства. Многого не понимаем, чувствуем, что от чего-то нас отвлекают, где-то недоговаривают, а где-то просто разыгрывают, возможно, даже, мистифицируют, но вольно или невольно эти приемы работают на художественную сторону произведения, а, следовательно, и на основную мысль.

Многие ли читатели книги отца Тихона, закрыв последнюю страницу (если не раньше) решат отправиться теперь в монастырь — на время или навсегда — да и не разочаруются ли они, столкнувшись с иной, внешне, думаю, не столь увлекательной действительностью (увлекательной у отца Тихона даже тогда, когда молодого послушника отправляют убирать за коровами) — так даже вопрос ставить нельзя. Автор ничего и не навязывает и явно не стремился заманить, уловить человеческие души, он просто рассказывает о том, что бесконечно дорого его сердцу. И тем не менее в советское время эту книгу следовало бы запретить, а ее создателя привлечь к уголовной ответственности, потому что подспудно она содержит то, что называлось в ту пору пропагандой религиозного образа жизни и было Конституцией строго запрещено. Что же касается нашего обезличенного времени, когда люди катастрофически нивелируются, подвергаются глобализации словно какой-то духовной стерилизации или, точнее было бы сказать, кастрации, «Несвятые святые» представляют собой документ личностного сопротивления. «Страна темна, а человек в ней светится», — заметил как-то Андрей Платонов. Это как раз про героев отца Тихона.

Новая книга архимандрита Тихона (Шевкунова) // Москва. – 2011. - № 12. – С. 222 – 229.

 

Добавить комментарий


 
Авторизация



На сайте
Сейчас 50 гостей онлайн

Псков. Централизованная библиотечная система. Краеведческая справочная интернет-служба. © 2018

Сайт создан в рамках мастер-класса
«Технология создания интерактивных сайтов»,
организованном на портале Сеть творческих учителей
Рукодитель мастер-класса Д.Ю.Титоров